William Shakespeare
(1564 - 1616)

Sonnet 1

From fairest creatures we desire increase,
That thereby beauty's rose might never die,
But as the riper should by time decease,
His tender heir might bear his memory:
But thou, contracted to thine own bright eyes,
Feed'st thy light's flame with self-substantial fuel,
Making a famine where abundance lies,
Thyself thy foe, to thy sweet self too cruel.
Thou that art now the world's fresh ornament
And only herald to the gaudy spring,
Within thine own bud buriest thy content,
And, tender churl, mak'st waste in niggarding:
Pity the world, or else this glutton be,
To eat the world's due, by the grave and thee.

Уильям Шекспир
(1564 - 1616)

Первый сонет

От милых нам существ потомства ждём,
Чтоб смерть красивых роз переупрямить.
Хоть праотец и уплывёт с дождём, 
О нём хранит наследник нежно память!
Но ты в плену своих же ярких глаз,
Не различая пламя ясным оком,
Плюёшь на изобилие подчас, 
Сжигаешь сам себя в огне жестоком.
Ты украшаешь бытиё собой,
Певцом весны являясь в мире оном,
И тратишь поднесённое судьбой,
Хотя и слыл последним скопидомом.
В могилу уходя, мир пожалей
И нам оставь хоть что-то на земле!
Вольный перевод с английского





Richard Brautigan

(1935 - 1984) 

My Nose Is Growing Old
Yup. A long lazy September look
in the mirror say it's true.
I'm 31 and my nose is growing old.
It starts about 1/2 an inch
below the bridge
and strolls geriatrically down
for another inch or so: stopping.
Fortunately, the rest of the nose
is comparatively young.
I wonder if girls will want me with an
old nose. I can hear them now
the heartless bitches! "He's cute
but his nose is old."
Ричард Бротиган
(1935 - 1984) 
Мой стареющий нос
В вечерней лени я
С укором к сентябрю
До исступления
На зеркало смотрю.
Бушует зло в груди
И я иду вразнос:
Мне – тридцать плюс один,
Но как стареет нос!
От переносья вниз
Стар словно фараон
И лишь у щёк - сюрприз -
Чуть-чуть моложе он.
Вдруг я на мысль набрёл -
А если у девчат
Спросить елейно, мол,
Они меня хотят?
Услышу приговор
От бессердечных сук:
«Ты сам-то - ничего,
Вот нос как старый сук!»…
Вольный перевод с английского





Francis Beaumont
(1584 — 1616)

Never more will I protest,
To love a woman but in jest:
For as they cannot be true,
So, to give each man his due,
When the wooing fit is past
Their affection cannot last.

Therefore, if I chance to meet
With a mistress fair and sweet,
She my service shall obtain,
Loving her for love again:
Thus much liberty I crave,
Not to be a constant slave.

But when we have tried each other,
If she better like another,
Let her quickly change for me,
Then to change am I as free.
He or she that loves too long
Sell their freedom for a song.

Фрэнсис Бомонт
(1584 — 1616)

Всегда готов плести протеста нить,
Чтоб женщину любить, но понарошку.
В такой любви нет правды ни на грош…
Наперекор простому не пойдёшь -
Когда цветком осыпались одёжки,
Любви не удаётся долго жить.

Но если козырь выложит судьба
И встречусь я с премилой госпожою,
Ей послужу не раз, да и не два,
Сплету усердной ласки кружева,
Свою свободу не смешав с чужою,
Не превратившись в сирого раба.

Всегда готов плести протеста нить,
Но осознав, что сладостней не встречу,
Позволю ей меняться без проблем,
Себя меняя тоже. И затем
Мы сможем, не бранясь и не переча,
Свою свободу песней заменить.

Вольный перевод с английского





Walt Whitman
(1819 - 1892)


When I heard the learn'd astronomer,
When the proofs, the figures, were ranged in columns
before me,
When I was shown the charts and diagrams, to add, divide,
and measure them,
When I sitting heard the astronomer where he lectured with much
applause in the lecture-room,
How soon unaccountable I became tired and sick,
Till rising and gliding out I wander'd off by myself,
In the mystical moist night-air, and from time to time,
Look'd up in perfect silence at the stars.

Уолт Уитмен
(1819 - 1892)


Когда я внимал словесам астронома,
Ведущего речь о далеких мирах,
Когда постулаты, проекты, аспекты
Колоннами шли на меня из углов,
Когда с теоремой дралась аксиома,
Когда диаграммы чертились вразмах,
Когда собирал разошедшийся лектор
Оваций и аплодисментов улов,
Болел я... Не выдержав, вышел из зала…

Прохлада слегка отрезвила меня.
Планеты неслись по маршрутам кочевья
И не было ям на пути у планет.
Мне ночь лунным зайчиком путь указала
Совсем не мороча, ничуть не темня,
А справа и слева шептались деревья
И звёзды дарили приветливый свет!

Вольный перевод с английского





Joseph Addison 
(1672 — 1719)


Our lives, discoloured with our present woes,
May still grow white and shine with happier hours.
So the pure limped stream, when foul with stains
Of rushing torrents and descending rains,
Works itself clear, and as it runs refines,
till by degrees the floating mirror shines;
Reflects each flower that on the border grows,
And a new heaven in it's fair bosom shows.

Джозеф Аддисон
(1672 — 1719)


Наши жизни в ливнях горя растеряли цвет.
Но и белый будет впору для счастливых лет.
Даже чистые потоки, оступившись в грязь,
Захромают, светлооки, к горизонту мчась.
Но движение все грани отшлифует им
До зеркального сиянья натиском своим.
Приласкает куст жасмина ранняя роса,
И земной цветок невинно глянет в небеса.

Вольный перевод с английского